mail marketing Кочарян А.С. Концептуальные проблемы клиент-центрированной психотерапии Türkiyenin en büyük çağrı merkezi, ses kayıt, mail marketing ve sesli yanıt sistemi firması Infoset Yazılım mail marketing ve çağrı merkezi sistemleri.

  • Decrease font size
  • Default font size
  • Increase font size
Кочарян А.С. Концептуальные проблемы клиент-центрированной психотерапии PDF Печать E-mail

Клиент-центрированный подход не имеет специфической развернутой теории – слишком мало объяснительных схем и не артикулировано соответствующее концептуальное пространство. Фактически все, что относится к ядерным концептам, кажется слишком узким и сведено к следующей концептуальной триаде:

1) специфические терапевтические отношения являются саногенными;

2) такие отношения характеризуют:
      • конгруэнтность,
      • безусловное позитивное отношение к клиенту,
      • эмпатическое понимание;
3) клиенту присуща внутренне укорененная тенденция к росту, развитию, саногенному изменению. Речь идет о тенденции к самоактуализации.

Приведенная триада вообще мало похожа на собственно концептуализацию и, скорее, является метафорой. Отсюда идея тотальности тенденции к самоактуализации, которая действует как на уровне кристаллов, так на уровне человека. Это Мировой разум, если хотите, Бог. Такие абстракции привлекательны за счет простоты и экономности мышления, но совершенно не отвечают принципам верифицируемости и фальсифицируемости – их истинность невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Поэтому клиент-центрированный психотерапевт не имеет сколько-нибудь развернутой идентичности «ученого» - он немножко сказочник. Причем, все его сказки монотематичны – «о волшебной силе любви». И конструирует он их не взирая ни на содержание проблемы, ни на характерологию клиента, ни на уровень расстройства, ни даже на его возраст. Проявив безразличие к патогенезу, структуре и уровню расстройств, клиент-центрированная терапия оказывается «всеядной»: ее используют при решении супружеских, сексуальных, невротических и психосоматических проблем. Более того, она применяется для лечения традиционно толерантных к любому виду психотерапии проблем. Так, на VI форуме по клиент-центрированной психотерапии (Греция, 1995) Г. Стопени-Наста в своем докладе рассматривала случаи терапии транссексуализма. Если клиент-центрированная психотерапия является не техникой, а системой качественных отношений, то, очевидно, что проблема показаний к данному виду терапии вообще не стоит: хорошие отношения полезны в любом случае и при любой патологии. Вместе с тем, конкретная практика требует обсуждения пределов и возможностей клиент-центрированной психотерапии. В последние годы появилась тенденция ревизии того положения, что рассматриваемый вид психотерапии не должен учитывать характер проблемы клиента. Так, в июле 2003 г. В Амстердаме состоялась VI Международная конференция по человеко-центрированной и экспериентальной психотерапии и консультированию по теме «Процессуальная дифференциация и человеко-центрированность», где обсуждались проблемы спецификации психотерапии в зависимости от жалобы (проблемы) клиента. Однако структура расстройства и характерология клиента по-прежнему выпадают из рассмотрения.
В этом смысле клиент-центрированный психотерапевт чувствует свои «мускулы» не в процессах интерпретации и анализа, а в процессах чувствования. Нагрузочной модальностью терапевтического общения является чувство, посредством которого возможен, словами профессора А.Н. Лактионова, «нередуцированный анализ целого («живого»)», когда в полной мере реализуется принцип «не останавливать живое» [1]. Клиент-центрированный терапевт, таким образом, в известном смысле теряет доверие к теории человека, к номотетическому подходу к человеку.
Истинным пространством существования клиент-центрированной психотерапии является практика совместного переживания (проживания), где вообще отсутствуют сколь-нибудь заранее понятные маршруты движения. Здесь во многом следует уповать либо на креативность и уникальность индивидуального психотерапевтического контакта, и тогда каждый терапевтический случай становится не только индивидуальным прочтением музыкального произведения, но и вообще само такое произведение является принципиально новым. Нет похожести, она очень внешняя. Закономерности терапевтического контакта очень обобщенные и потому мало чему учащие. Итак, это упование на креативность и индивидуализированность контакта, либо на очень общие маяки такого контакта, каким был Форосский маяк, построенный еще Александром Македонским – несмотря на свой гигантизм (а его высота по разным данным варьировала от 120 до 150 метров) не в состоянии осветить всю акваторию - нужно много маленьких, позволяющих осветить много разных частей океана. Свою идентичность психотерапевт переживает как «проводник-креатор», когда нет заранее имеющихся карт движения в пространстве контакта, когда каждый контакт переживается как уникальный и неповторимый.
Когда теория психотерапии имеет выражено метафорический статус, а ее техническая сторона редуцирована и при этом подчеркивается, что многое решает личность психотерапевта, достаточно легко происходит канонизация стиля работы основателя направления. Отсюда часто используется термин «роджерианство» как возможный ярлык для клиент-центрированной психотерапии. По этому поводу Мирнс замечает: «Роджерс не в большей степени человеко-центрированный терапевт, чем другие, но, без сомнения, лучший роджерианец» [2]. Как отмечает Р. Хаттерер [3, с. 298], «приверженность терапевтов человекоцентрированному подходу предполагает независимость от разного рода авторитетов (в том числе и от авторитета самого Роджерса)». Конгруэнтность и индивидуация вступают в конфликт со стремлением следовать образцам, тем самым обеспечивая себе понятный профессионализм. Таким образом, идентичность клиент-центрированного терапевта строится по индивидуальным лекалам, это всегда индпошив, что, тем самым, не способствует объединению на чисто профессиональных основаниях.
Движение в пространстве контакта и что то же, в интрапсихическом измерении клиента, в клиент-центрированной психотерапии не имеет предварительных дорожных карт. И здесь возникают два вопроса: во-первых, является ли такое движение чисто интуитивным? и, во-вторых, в любую ли зону психического можно безнаказанно входить? Упование на то, что вынесет, пронесет, что тенденция к самоактуализации самого клиента поведет процесс в нужном направлении представлено в литературе. Каждому хорошо известна история, приведенная Милтоном Эриксоном о том, что лошадь сама привела мальчика во двор фермы, хозяин которой спросил у мальчика: «А как ты узнал, что это моя лошадь?», на что тот ответил: «А я и не знал, она сама пришла - я только не давал ей сбиться с пути». У К. Роджерса есть правило такого движения: психотерапевт должен быть на полшага позади клиента. Это гарантирует недирективность, и, главное, то, что тенденция к самоактуализации клиента начнет функционировать (действовать), обеспечивая личностный рост клиента. И еще одно следствие такого движения на полшага позади клиента - это безопасность клиента, его самоактуализирующая тенденция куда попало его не поведет, она умная. Фундаторы и эпигоны клиент-центрированной теории не сомневаются в доверии к процессу, запущенному тенденцией к самоактуализации. Так, Рут Сэнфорд [4, с. 288] пишет: «возможно, наступит время, когда доверие процессу не сработает, но этого я еще не наблюдала». Думается, что такое упование на саногенность самоактуализации является преувеличенной. Нужны абсолютно конкретные ориентиры такого движения в терапевтическом контакте. Принятие бессознательного – является одним из ключевых факторов психодинамической терапии, принятие тенденции к самоактуализации – гуманистической. Думается, что наложение некоторых ограничений на тенденцию к самоактуализации не уничтожает саму эту тенденцию, а является попыткой переместить ее из области абсолютной свободы (а стало быть, и концептуальной неартикулированности, метафоричности, что более свойственно трансперсональному опыту) в денотируемую область. Одним словом, психотерапевт не может уповать на тенденцию к самоактуализации клиента, а должен контролировать процесс. Вспоминается анекдот. Женщина целует мужчину, а он просит, чтобы она держала свои руки на его ушах. Она спрашивает почему. На что тот отвечает: «В прошлый раз, когда меня целовали, у меня пропал кошелек». Нужен контроль.
В нужное ли место приведет тенденция к самоактуализации? Иеромонах Максим [5], анализируя холотропное дыхание, процитировал С. Грофа [6, С. 29]: «В холотропных состояниях мы обнаруживаем, что наша психика имеет доступ к множеству пантеонов различных мифологических персонажей». И далее отмечает, что «происходит прельщение участников холотропных сеансов через образы переживаний», возникающее в измененном состоянии сознания. Проще: не каждое переживание и образ от Бога, не следует входить в те «болотистые» зоны психики, из которых выхода нет или он очень проблематичен. Если психотерапевт все-таки идет на полшага впереди клиента, причем не головой и интеллектуальными структурами, а чистым, процессуальным, непредметным переживанием, то возникает опасность входа в «болотистые» зоны психики. И здесь психотерапевт обязан иметь духовные ориентиры. В концепции же К. Роджерса практически отсутствует вертикальное измерение. Духовность редуцируется к системе качественных межличностных отношений, «топя» Бога в межличностном пространстве. «Я» стремится обрести свою истинность в межличностных отношениях, в «Я-Ты» связях. Сердечность и уважение, безусловно, важны, но могут стать искусственной средой суррогатного общения, не знающей и не желающей знать реальность. На таком конвенциональном уровне клиент-центрированный подход может быть даже опасным для культуры, являясь формой существования в обществе слабых индивидов: орально-зависимых, симбиотических, мазохистических и т.п.
Таким образом, клиент-центрированный психотерапевт определяет себя и в пространстве духовных координат.
Р. Хаттерер [3, с. 299] справедливо отмечает, что «соревнование между различными школами психотерапии неуклонно усиливает инструменталистские и технологические тенденции. Необходимость быть успешным – это своего рода «шоры» для всех терапевтов, сужающие и ограничивающие представления об эффективности, и эти шоры с трудом согласуются с человекоцентрированными принципами». Поэтому часто клиент-центрированные терапевты привлекают «чужеродные» для этого подхода техники. Отчасти это связано с давлением рынка – «чтобы подход “продавался”, он должен быть хорошо “упакован”» [3, c.301].
Сам психотерапевтический подход включает, как минимум, четыре слоя – «голос» (модели психологического здоровья – цель психотерапевтического вмешательства), теория (личности и ее формирования, формирования психопатологии, саногенных механизмов и т.п.), техника (инструментальная составляющая подхода), метанавык (умение психотерапевта утилизировать собственные эмоции для реализации психотерапевтических целей). Редуцированный, узкий слой техники в клиент-центрированном подходе обусловлен его «голосом» - психотерапевты данного направления всегда боялись обвинения в техницизме, который противоречит самой сути подхода. Личность психотерапевта становится главным «инструментом» изменения клиента. И здесь проблема – во-первых, как бы нечему учиться, и, во-вторых, внешняя непривлекательность подхода – отсутствуют выражено завораживающие экспрессивные и абреактивные, невербальные техники.
Сохранится ли чистота подхода или он эволюционирует в некое эклектическое образование? А.Б. Орлов [7, с. 310], отвечая на этот вопрос, пишет: «…будущее человекоцентрированного подхода возможно только как индивидуальная самоактуализация, революция в пределах индивида, переход в иное измерение, индивидуальное воплощение иного способа бытия». Не могу не согласиться с тем, что сама по себе человекоцентрированность весьма индивидуализирована, где серьезные подвижки случаются на уровне отдельных психотерапевтов, и где формализовать и передать саногенное переживание психотерапевта («соблазняющего клиента жить» [8]) сложно, если вообще возможно. Это, думаю, делает сам подход трудно идентифицируемым, как некоторое объединение близких по духу людей, причем как слияние профессиональной клиент-центрированной психотерапии с широким гуманистическим движением пророджерианского толка, имеющим особую культуру и свои особые сленг, традиции, нормы коммуникации. Рут Санфорд подчеркнула, что К. Роджерс всегда стремился к тому, чтобы люди были ближе, теплее. Это своеобразное преломление мечты быть вместе в рамках отношений взаимоотчужденности и изолированности. Данная черта рассматриваемой терапии близка нашей ментальности, взращенной на идеях общинности и соборности, на конфлюэнтном «мы». В настоящее время у многих наших соотечественников существует проблема разрушения «Мы»-связей и становления самодостаточного «Я», которая решается за счет, с одной стороны, трансформации культурной модели человека-локатора в модель человека-Робинзона, а, с другой, - становления подлинной аутентичности. Безусловно, на уровне глубоких переживаний клиент-центрированная психотерапия обеспечивает баланс процессов социальной сепарации и интеграции. Вместе с тем на конвенциальном уровне, на котором изголодавшиеся по общению и любви люди находят друг друга в группах встреч, преобладают процессы интеграции, слияния в «мы», если, конечно, в конфигурации конкретной группы инфантильная «шизоидно-параноидная» позиция не перекрывает психологическую близость. Все, кто побывал в клиент-центрированных коммунах и группах встреч, знают этот уникальный, ни с чем не сравнимый опыт быть вместе. Такой опыт при определенных обстоятельствах может выродиться в защитную форму безопасного бытия в «Мы», останавливая процессы сепарации «Я», формирования аутентичного субъекта и укрепляя различные формы межличностной зависимости. На наш взгляд, клиент-центрированный подход, отстаивая общечеловеческие ценности, должен развиваться в конкретных профессиональных формах, как собственно психотерапия, а не как некое общечеловеческое движение хороших людей. Идентичность психотерапевта, как представителя определенного подхода, в этой ситуации простраивается достаточно сложно.
Представленные идеи, с нашей точки зрения, являются не ревизией, а, напротив, развитием идей К. Роджерса, который подобно К. Марксу, отмечал, что роджерианство не догма, а руководство к действию, представляющее собой вечно живое, развивающееся учение.

Литература
1.Лактионов А.Н. Особенности топологии духовного опыта личности // Вісник Харківського нац.. ун-ту. Сер. «Психологія», №842, 2009. – С.8-13.
2. Mearns D. The Person-Centered therapy. Paper presented at the Scottish Association for Counseling, 31st May, 1980, p. 11.
3. Хаттерер Р. Эклектизм: кризис идентичности человекоцентрированных терапевтов // Карл Роджерс и его последователи: психотерапия на пороге ХХI века / Под ред. Дэвида Брэзиера. Пер. с англ.- М.: Когито-Центр, 2005. – С. 293-305.
4. Сэнфорд Р. От Роджерса к Глейку и от Глейка к Роджерсу // Карл Роджерс и его последователи: психотерапия на пороге ХХI века / Под ред. Дэвида Брэзиера. Пер. с англ.- М.: Когито-Центр, 2005. – С. 271-292.
5. Иеромонах Максим (Попов) Холотропное дыхание — практика поражения души и сознания человека / Альфа и Омега. - 2008 г. - № 2 (52).
6. Гроф С. Космическая игра. Исследование рубежей человеческого сознания. – М., 2004
7. Орлов А.Б. Послесловие научного редактора // Карл Роджерс и его последователи: психотерапия на пороге ХХI века / Под ред. Дэвида Брэзиера. Пер. с англ.- М.: Когито-Центр, 2005. - С. 306 – 311.
8. Макдугалл Дж. Театры тела: Психоаналитический подход к лечению психосоматических расстройств / Пер. с франц. – М.: «Когито-Центр», 2007. – 215 с.